Бесконечная война - Страница 42


К оглавлению

42

Выбор товаров и различных услуг, выполняемых за деньги, был невероятно разнообразный, но мы за эти годы разучились делать покупки. И еще неизвестно было, на сколько нам хватит денег.

Несмотря на мрачное предсказание генерала Ботсфорда, кое-что нам удалось все-таки сохранить – отец Роджерс, юрист, оказался специалистом по налоговому законодательству, и он научил нас, что делать – нам пришлось платить налоги исходя из среднего годового дохода. В итоге я оказался владельцем 280 000 долларов.

Третий уровень мы пропустили – здесь помещались средства коммуникации и информации, – потому что Днем раньше уже успели обойти вдоль и поперек, когда давали интервью на стереовидении. Хотел я поговорить с парнями, которые переделали мое интервью, но Мэригей убедила меня, что толку от этого не будет.

Искусственная гора Женевы имеет ступенчатую структуру – вроде свадебного торта. В самом низу первые три уровня около километра в диаметре, этажи с четвертого до тридцать второго в два раза «уже». Далее идет «верхушка» – этажи с тридцать третьего до семьдесят второго – 300 метров в поперечнике и 120 в высоту.

На четвертом этаже, как и на тридцать третьем, находился парк. Деревья, ручейки, всяческие живые твари. Стены прозрачные, и прямо из покрывающей потолок третьего уровня почвы растет настоящий лес. Мы присели отдохнуть на скамью у пруда, наблюдая, как гуляющие бросают виноградинки рыбкам. Многие купались.

С самого нашего прибытия в Женеву меня не покидало какое-то подсознательное беспокойство, и вот теперь, в этом приятном окружении приятных людей, я внезапно понял, что меня беспокоит.

– Мэригей, – сказал я. – Почему-то не видно здесь несчастливых.

Она улыбнулась:

– Ничего удивительного. Тут такие цветы…

– Нет… я имею в виду всю Женеву. Похоже, все совершенно довольны положением вещей. Кто…

– Твой брат, например.

– Правильно, но он тоже, можно сказать, приезжий. Я имею в виду продавцов и рабочих, и вообще всех вокруг.

Она задумалась:

– Не знаю. Видимо, ты прав. Я не обращала внимания.

– Тебя это не удивляет?

– Это не совсем обычно… но… – Она бросила виноградину в пруд, и рыбки в испуге шмыгнули в разные стороны. – Помнишь, что говорил сержант Шири? Они выявляют нехорошие наклонности психики еще в детском возрасте и исправляют их. И любой здравомыслящий человек будет вполне доволен такой жизнью.

Я фыркнул.

– Половина населения не имеет занятия, а большинство остальных выполняют искусственно придуманную работу, которую можно вообще бы не делать или передать машинам.

– Но они имеют пищу в достатке, и у них есть чем занять время и голову. Двадцать шесть лет назад не было и этого.

– Возможно, – сказал я, не желая спорить. – Наверное, ты права.

И все же на душе у меня было неспокойно.

Глава 9

Оставшуюся часть этого и весь следующий день мы провели в штаб-квартире ООН (само собой, это была «столица мира»), занимавшей весь верхний цилиндр Женевы. Всего, что там было, невозможно пересмотреть и за месяц. Больше недели ушло только бы на осмотр Музея Человека. Каждая страна была представлена отдельной экспозицией. Зачастую имелся не только магазин, где продавались сувениры, но и ресторан с фирменными блюдами местной кухни. Я боялся, что национальные различия могут в этом мире сгладиться. Стало бы гораздо скучнее, несмотря на всеобщий порядок. Хорошо, что мои опасения не оправдались. За это время мы с Мэригей разработали план на ближайшее будущее. Мы решили вернуться в Штаты, подыскать себе жилище и отправиться в путешествие месяца на два.

Когда я обратился за советом к маме, как мне найти квартиру, она показалась мне странно смущенной, вроде сержанта Шири во время нашей беседы. Но она пообещала навести справки в Вашингтоне, когда она туда вернется – ма жила в Вашингтоне, не захотела переезжать после смерти отца.

Я спросил у Майка, отчего все так неохотно говорят на тему о жилище, и он объяснил, что все это – последствия страшного хаоса, царившего в годы между голодными бунтами и началом Реконструкции. Не хватало жилья, люди теснились по две семьи в одной комнате даже в относительно процветающих странах. Ситуация сложилась очень неустойчивая, и тогда за дело взялась ООН. Сначала – массовая агитационная кампания, потом – массовая обработка сознания. Внедрялась идея о том, что жить надлежит в возможно меньшем помещении, что грешно даже хотеть получить в личное распоряжение целую квартиру из нескольких комнат. Отсюда и новый стереотип поведения – нескромно разговаривать на тему о жилье.

И до сих пор многие люди сохраняют остатки такого воздействия, хотя еще десять лет назад было проведено раскодирование. В зависимости от общественного положения говорить о квартирах было невежливо или даже оскорбительно для собеседника.

Ма вернулась в Вашингтон, Майк улетел обратно на Луну, а мы с Мэригей остались в Женеве еще недели на две.

Наш самолет приземлился в аэропорту Далласа, оттуда монорельсом мы добрались до Рифтона, города-спутника, где жила ма.

После громадного комплекса Женевы Рифтон производил приятное впечатление скромными размерами, хотя он тоже покрывал довольно большую площадь. Его составляли здания разного типа, в большинстве – всего в несколько этажей, расположенные без видимой системы вокруг озера и утопавшие в зелени. Все здания соединялись движущейся дорожкой с большим куполообразным строением, где находились магазины, школы и различные учреждения. Там мы получили указания, как найти жилище ма – двухквартирный домик над озером.

42